К тому времени я уже проплывал ввиду Зеленого Луга, и голоса поющих стали гораздо слышнее и отчетливее. Мне показалось странным, что, при моем знании почти всех языков на свете я так и не смог разобрать слов. Как и раньше, когда я слышал их с большого расстояния, они показались мне мучительно знакомыми, но и теперь эти торжественные гимны не пробуждали внутри меня ничего, кроме смутного и жутковатого чувства узнавания. Пожалуй, я еще был очарован и вместе с тем напуган необычным звучанием голосов - звучанием, которое мне не передать словами. Теперь я отчетливо различал некоторые детали пейзажа, выделявшиеся из заполонившей остров зелени, - покрытые изумрудным мхом скалы, разросшиеся до величины небольших деревьев кусты и некие менее различимые предметы, странным образом покачивающиеся и вибрирующие посреди кустарника. Песнопение, исполнителей которого я с таким нетерпением ждал лицезреть, достигало пика громкости в те моменты, когда эти странные предметы, казалось, умножались в числе и принимались вибрировать с наибольшей амплитудой. И когда наконец мой островок подплыл почти к самому берегу, а грохот водопада почти заглушил многоголосое пение, я увидел его источник - увидел и в одно ужасающее мгновение вспомнил все. Я не могу, я не осмеливаюсь писать о том, что я увидел, ибо там, на Зеленом Лугу, хранился омерзительный ответ на все мучившие меня некогда вопросы, и этот ответ, без сомнения, сведет с ума всякого, кто узнает его, как это уже почти случилось со мной...